Наш факультет может похвастаться многими талантливыми студентами. Один из таких — Мусаев Магомед Яшарович. Студент 1 курса, молодой поэт — участник форума «Таврида» в Крыму и II Форума молодых писателей Дагестана в Махачкале, фестивелей «Языки Кавказа» (Ставрополь) и «Национальных литератур народов России» (Пятигорск); участник совещания молодых переводчиков Фонда СЭИП в Звенигороде и слушатель поэтических семинаров Магомеда Ахмедова в Театре поэзии (г. Махачкала); автор трех сборников («Рассвет», «Карман души», «Скупая круговерть»); член литературного клуба «Верба».
Магомед имеет на счету два литературных вечера в Театре поэзии и публикации в журналах «Дагестан» (октябрь, №10), «Языки Кавказа» (2017), «Доля» 3-4 (52-53) и газете «Дружба». Он также стипендиат Главы Республики Дагестан (2018-19 г. —2019-2020).
Представляем вашему вниманию некоторые из его стихотворений.
***
Пусть и был недолог вечер первый.
А взглянуть успел-таки в глаза,
Чтоб вонзились железом теперь Вы
В сердце, ухватившись нагло за
Вены, сухожилия и нервы.
Воротить захочется ль былое…
Бывшее до Вас — нелепый вздор.
Мне б сейчас не думать: «Тяжело ей
Сохранять искусственный задор?»
Мне б сейчас, лелея чувств начало,
Видеть Вас почаще в Новых днях.
Чтобы сердце легче зазвучало
В Ваших оказаться бы сетях.
***
Я Вас люблю. Люблю столь тихо, скромно,
Сколь тих и скромен лунный блеск,
Сколь незаметен в комнате огромной
Писклявый и тоскливый треск.
Я Вас люблю спокойной грустью горца,
Который дрогнувшей рукой
Немедля подарил серебряные кольца,
Возможно, женщине не той.
***
Под визги оглушительного грома,
Не замечая шустреньких котят,
Лицом к лицу стоящие два дома
Сто лет уже обняться как хотят.
С подачи архитекторов заумных
Стоят они покорно, из земных
Уже сто лет без поцелуев лунных,
Без ласк запоминающих, иных…
Вот треснула стена второго дома:
Он силится как раненный солдат,
Плевать, что штукатурка от погрома
Вся к чёрту разлетится невпопад…
Плевать, что сам, разрушен и унижен,
В итоге будет по своей вине.
За то на пару сантиметров ближе
Окажется к желанной стороне.
***
Давай встретимся и выпьем чаю.
С шоколадкой можно, можно с тортом.
Умоляю тебя сердцем стёртым:
«Давай встретимся и выпьем чаю!»
На любой из улиц и бульваров
Ранним утром ли, иль поздней ночью,
Где хватает полных самоваров
Умолять тебя я не закончу:
«Давай встретимся и выпьем чаю».
Будут, между нами, пусть обиды
Из-за каждодневных глупых стычек.
Возле золотой мы пирамиды,
Выйдя из каких-нибудь кавычек,
Встретимся, давай, и выпьем чаю.
И тоску в обёртке получаю,
И тугие мысли от вопросов.
Всё на день одноминутный бросив,
Давай встретимся и выпьем чаю.
***
Волю дай сердцам легко сомкнуться
В бесконечно теплом сне.
Волю дай вмиг ласкою уткнуться,
В бред влюблённому, к Стене…
Дай чтоб было к ночи книжной, тайной,
Ужин – первый – при свечах;
Чтобы обнял талию случайно
И случайно же зачах.
Дай!.. будить стихами еле слышно,
Утро превращая враз
В разодетое тайком, но пышно
От никчёмных недофраз.
***
Сложно счастливый с тобою я разве
лёгкого счастья с кем-то ищу?
Снова рассерженный я любовь-язве
что-нибудь разве сделать решу?
Разве гвоздями я режу ли вены
с грустью, от счастья снова устав?
Либо тем вечером не откровенный
ли для тебя я принял устав?
Разве, обиды забыв, нам нельзя ли
вновь разукрасить наши мечты
страстно губами, поскольку не взяли
разные краски средь красоты?
Разве всё это не счастья ли рубка?
Или я строю, или рублю?
Так вопрошаю я шатко и хрупко,
цену за счастье бросив к рублю.
***
У берега бренного моря —
Мне снилось — мы встретились оба,
Лежим, приобнявшись особа,
О счастье сегодняшнем споря.
Горда в беспокойной тоске ты.
Но в том беспокойствии — впрочем —
Измученно-карие очи
Блуждают по мне как аскеты.
Блуждая и сам я к столице —
Наверное — вытянусь нынче
Груб, неоттёсан и взвинчен,
Марая стихами страницы.
У берега бренного моря —
Свершится! — мы встретимся оба,
И ляжем, ляжем до гроба,
Не ведая более горя.
***
Лет на десять я исчез.
Но напомнила мне родинка,
Как медлительно в два годика
Я с твоих коленей слез,
Мать и тетя Айбонез;
Хрупкий цвет глухих небес
И подарков добрых дюжина —
Как расстались после ужина
Без надежды мы, и, без
Смеха, тетя Айбонез.
Ныне – полно – позарез
Утро скукою наполнено:
Фотография напомнила
Обниматься как я лез
К тебе, тетя Айбонез.
***
Между слепых несчастий и бед,
В этой скупой круговерти,
Равные веку пятнадцать лет
Вижу со дня ее смерти.
Вижу: я поднятый на осла
К визгу готовый и вою.
Ныне ж могила вкруг обросла
Длинной зеленой травою.
Нет, я не сломлен! Я дал обет:
Буду счастливым. Но верьте:
Равные веку пятнадцать лет
Вижу со дня ее смерти.
***
Певец любви печальной, шаткой,
Прекрасной дамою Лили
Отброшен замшевой перчаткой
На край израненной Земли.
Однако, злая боль и нега
Едино дороги певцу.
Он грязь любую из-под снега
Подносит сладостно к лицу.
Подносит бережно и робко
С колодца воду он к устам.
Идя по бездорожью терпкой
Возрадуется и кустам.
А всё-то потому, что познан
Певцом Единственный секрет:
Когда и вещаться-то поздно,
Поможет пачка сигарет.
К Чааадаеву
Меж фантастикой и былью
Весь в метели.
Важно знать мне кем Вы были,
Что хотели?
Мысли как ловили, или
Как Вы ели?
Посвятили жизнь любви ли,
Иль мечте ли?
В дамской славе, шумно взятой,
Что искали?
Невзначай сказали б: «Я-то
Не из стали…»?
Сквозь идей, людей, хотений…
Путь-дорога
Оставалась ли без тени
Хоть немного?
Как изведали напасти,
Непогоду?
Подошли ненужным власти
Как к итогу?
***
Погода жарила асфальт, щебенку,
Театра крышу, где не ведал stop’а:
Мои стихи понравились ребенку —
Он аплодировал, глазами хлопал!
Уж сам не ведая серьезно stop’а,
Дивился чтению, к тому ж, вдогонку,
Желая сфоткаться, ко мне потопал,
Водя меня по-взрослому в сторонку…
Пожав вконец мою худую руку,
Своей худой и жилистой рукою:
«Ты будешь знаменит и всю округу
Заставишь удивиться, ну а после
— сказал ребенок — встав с тобою возле,
Заставлю ахнуть и тебя строкою».
***
В костюме ль удобно зауженном
У горной, стремительной речки;
Где грустная ль виснет седая лоза,
Обременяя зеленые травы;
За завтраком или за ужином;
На улице или близ печки,
Нагая бумага пугает глаза:
За нею нет счастья и славы!
Когда оказался простуженным
И браться невмочь за аптечки,
(Аптечки — это стихи и слеза,
Вкусившие горечь отравы)
Уж путь-то становится `уже нам;
Ругаются в сердце словечки,
Хватают не страшно, но нагло за
Вопрос: «Из какого числа Вы?»
***
Близ ветхой двери весь продрог,
Придя к рассвету.
Из сотен тысячи дорог
Избрал я эту.
Не с грёзами и не с крестом,
Не с сердцем в хламе.
Любовь просить пришёл с письмом
И со стихами.
Сказать-поведать: «На пути
Быть катастрофе.
Но если разрешишь зайти
Я б выпил кофе.
Подслушали б с тобою рок
При вечном громе,
Что мой нечаянный порок
Не так огромен…»